Скачиваний:   0
Пользователь:   andrey
Добавлен:   17.02.2015
Размер:   36.0 КБ
СКАЧАТЬ

Н.А. Иванова

Новокузнецкий филиал-институт Государственное образовательное учреждение Высшего профессионального образования «Кемеровский государственный университет»

(г. Новокузнецк)

 

НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ И РИСКИ СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА:

ОПЫТ ОСМЫСЛЕННИЯ

В конце XX века оптимистический взгляд на происходящие в современном обществе глубокие социальные изменениям меняется в сторону более взвешенного отношения. Современное общество квалифицируется не только как общество знаний, информации, услуг, но и как общество риска, угроз, страхов, неопределенности и нестабильности. Все чаще исследователи обращают внимание на негативные последствия перехода от индустриализма и модерна к эпохе постмодерна.

Согласно представителям постмодернизма мы вступили в «постсовременность», которая характеризуется следующими аспектами. Во-первых, агрессивной экспансией глобального капитализма. Во-вторых, ослаблением централизованной государственной власти, о чем свидетельствует распад бывших империй, и рост этнических проблем в государственно-национальных образованиях. Третий аспект – моделирование жизни посредством все более мощной и всеохватной технологии. И наконец, развитие освободительных социальных движений, опирающихся не на класс, а на другие формы идентичности: национальные, расовые, гендерные интересы, сексуальную ориентацию и заботу об охране окружающей среды. Последний фактор, возможно, важнейший в постсовременных тенденциях. Следует отметить, что черты общества постмодерна уже содержала в себе эпоха модерна, характеризующаяся противоречивостью. 

Представители постмодернизма усматривают основную причину современного кризиса в господстве формальной рациональности, которая лежит в основе европейской культуры.  В литературе выделяют четыре измерения формальной рациональности: эффективность (поиск наилучших средств достижения цели), предсказуемость (существование мира без неожиданностей), акцент скорее на количество, чем на качество, осуществление контроля посредством замены человеческих технологий унификацией операций. Общепризнанно, что такая формально-рациональная система приносит с собой различные моменты иррациональности. Так например, атомная электростанция функционирует эффективно, работает предсказуемо, опирается на количественные критерии и применяет широкий ряд унифицированных технологий, однако, будучи рациональной системой способна порождать иррациональные проявления, в том числе редкие, но разрушительные аварии [1].

В отличие от постмодернистов Ю. Хабермас является активным защитником современности и рациональности. В социальной ситуации, когда вера в провозглашенную Просвещением программу построения «общества всеобщего благоденствия» с помощью разума подвергается критике, Хабермас остаются одним из ярых ее защитников. Он исходит из того, что формальная рациональность, характеризующая социальные системы, отлична от рациональности жизненного мира, и находится с ней в противоречии. Немецкий социолог видит выход не в разрушении системы (экономической и административной), поскольку именно они обеспечивают материальные предпосылки, необходимые для рационализации жизненного мира, он полагает, что противоречия современного мира могут получить свое разрешение в случае увеличения воздействия жизненного мира на систему. Такое полноценное сотрудничество рациональной системы и жизненного мира стало бы завершенным проектом современности. Рациональный потенциал, присутствующий в повседневной жизни, является источником идеи коммуникативной рациональности [2].    

В работе «Общество риска: на пути к другому модерну» У. Бек выдвигает тезис о том, что «в развитых странах современного мира общественное производство богатств постоянно сопровождается общественным производством рисков» [3]. Смена логики распределения богатства логикой распределения риска обусловлена двумя обстоятельствами. В современном мире становится возможным  уменьшить материальную нужду благодаря достигнутому уровню развития материально-технических сил и социально-правовых гарантий; вследствие бурно растущей модернизации производственных сил невиданный размах приобретают связанные с ними риски. В то время как в индустриальном обществе основной являлась проблема законного распределения произведенного общественного богатства, современный этап характеризуется вопросом предотвращения систематически возникающих в процессе модернизации рисков и опасностей. При этом в высокоразвитых странах Запада процесс модернизации лишается легитимного обоснования, т.к. с одной стороны – многих людей волнует не столько проблема голода, сколько проблема «толстого брюха», с другой – процесс модернизации освобождает деструктивные силы, которые недоступны человеческому воображению.

В настоящее время изменяется трактовка понятия «риск», в определениях рисков «нарушается монополия науки на рациональность» [4]. Бек справедливо указывает на то, что дискуссии о содержании вредных и ядовитых веществ ведется по преимуществу в естественнонаучных категориях и формулах, а критические аргументы остаются по сути технократическими и натуралистическими. Причину он усматривает в ошибочной установке, согласно которой биологические факторы рассматриваются как не связанные с социальными. В частности, исследование отдельных вредных веществ не могут выяснить их концентрацию в человеке и ответить на вопрос; работает ли применительно к человеку обычные правила сложения, становятся ли безопасные концентрации ядовитых веществ, при их суммировании более безопасными? В то время как в отношении общественных благ (дохода, образования и др.) справедлива логика присвоения, в отношении рисков имеет место логика отторжения. Кроме того знания о рисках содержат в себе помимо теоретической нормативную составляющую, а также требуют обоснования причинно-следственных связей (доказательств того, что риски есть продукт модернизации), которые постоянно ставятся по сомнения, т.к. модернизационные риски имеют одновременно как специфически местные, так и универсальные проявления. Претензии на объективное выяснение уровня рисков постоянно наталкиваются на вопрос: возможен ли компромисс между  удовлетворением экономических интересов и угрозой экологической катастрофой? Подлинное исследование рисков с необходимостью должно включать в себя оценочную составляющую, полагает У. Бек. Техническому подходу, направленному на управляемость рисками противостоит позиция тех, кого волнует потенциал катастроф, заключенный в модернизации. Тем самым дискуссии о рисках свидетельствуют о разрыве научной и социальной рациональности в отношении к потенциалам рисков. Плюрализм в определении цивилизационных рисков приводит к тому, что заинтересованная сторона пытается с помощью дефиниции риска вытеснить те, которые угрожают уменьшению прибыли, извлекаемой из рисков. В результате возрастает социальное и политическое значение знания, а вместе с тем власть над коммуникативными средствами получения знаний (наука) и их распространением (СМИ). Однако если причины и виновные обнаруживаются, и риски признаются как последствия индустриализации, осуществляется критика систем действий, направленных на их устранение. И в этой ситуации основную роль начинает играть доступ к средствам информации. Попытки же поставить вредные воздействия во взаимосвязь к комплексной системе индустриального способа производства, приводит к выводу о совместном соучастии в их создании, и как следствие к всеобщей безответственности.

В целом У. Бек дает новое понимание риска, носителем которого является не человек, а природно-социальная действительность. Риски больше не зависят от смелости или небрежности человека, они затрагивают все социальные категории и группы, и несут угрозу гибели цивилизации, т.к. носят онтологический характер. Следует отметить, что модернизационные риски лишь один из признаков общества риска, на них наслаивается общественные, биографические и культурные риски, которые изменяют социальную структуру индустриального общества и связанные с ней образ жизни, т.к. в современном обществе происходит освобождение людей от социальных форм индустриального общества – от деления на классы и слои, от традиционных семейных и гендерных отношений.

Современные риски вызваны в первую очередь «избыточностью промышленной продукции» и носят глобальный характер. Автор выдвигает пять тезисов. Современные риски во-первых - существенно отличаются от богатства, невидимые, они освобождают необратимые разрушительные силы; во-вторых – рано или поздно затрагивают и тех, кто их производит или извлекает из них выгоду; в-третьих – представляют собой то, что ищут экономисты, т.е. запросы которые невозможно удовлетворить; в-четвертых – если богатством овладевают, риски человека настигают; и наконец – социально признание рисков сопровождается вторжением общественности и политики в сферу производственного менеджмента [5].

Способы и средства распределения рисков принципиально отличаются от образцов распределения богатства, и характеризуются противоречивостью. С одной стороны, возможность компенсировать и избегать рисков неодинакова у разных слоев: для одних  к дефициту снабжения добавляется избыток опасностей, тот кто обладает большими финансовыми возможностями, может попытаться избежать рисков благодаря выбору места жительства и «экологически чистому питанию». Однако параллельно с обострением ситуации риска сужаются приватные пути спасения, что обусловлено в первую очередь тенденцией к глобализации рисков. Раньше или позже риски настигают и тех, кто их производит и извлекает из них выгоду, что приводит к единству преступника и жертвы. Обладая уравнительным свойством риски обесценивают ценность находящейся в распоряжении собственности, т.е. несут в себе социальный эффект бумеранга. Появляется и обостряется противоречие между желанием получать прибыль и интересами собственности, и грозными уравнивающими последствиями процесса индустриализации (например, смог настигает всех). Вместе с тем нарастают противоречия между теми, кто подвержен рискам, и теми, кто извлекает из них выгоду. Однако, по мнению Бека, конфликты, связанные с модернизационными рисками, возникают по причине системного характера, и исключают свободный выбор. Тем ни менее равномерное распределение опасных ситуацией не исключает социального неравенства внутри зон, подверженных риску, т.к. имеет место постоянное взаимное притяжение между крайней бедностью и крайним риском. Более того материальная нужда сопровождается пренебрежением опасностями. Это обусловлено тем, что продукты модернизации (атомная энергия, удобрения и др.), содержащие в себе риски (радиационное или химическое заражение, вредные вещества в пище, цивилизационные болезни) воспринимаются как способы освобождения от нужды. В конкуренции между угрозой голодной смерти и смертельной угрозой отравления побеждает необходимость борьбы с материальной нуждой. Это позволяет выводить опасные производства на периферию бедных стран. Невидимые риски не могут выиграть конкуренцию с воспринимаемым  органами чувств богатством, и находят себе оправдание в борьбе с нищетой и бедностью. Богатые же государства выигрывают от рисков, создавая и продавая технологии, способные предотвратить риски и преодолевать их негативные последствия. Именно поэтому «побеждает общество риска» [6]. Неравенство классового общества и неравенство общества риска наслаиваются и порождают друг друга.           

Развитая современность породившая беспрецедентные риски, одновременно породила беспрецедентные попытки преодолеть и управлять этими рисками. Тогда как в классическом индустриальном обществе выступали ученые и политики, в новом мире сами люди, являясь жертвами рисков, начинают размышлять о них, наблюдая и собирая данные о них, т.к. не доверяют более науке и правительству. Этот процесс Бек называет «освобождением политики», когда занятие политикой не представляется исключительно центральному правительству, а все более становятся сферой деятельности различных групп. С переходом от общества модерна к другой современности изменяется политический субъект. Если теоретики классического общества справедливо полагали в качестве такового пролетариат, то в современном обществе меняется качество общности. Возникает общий интерес, объединяющий представителей разных классов, партий, профессиональных и возрастных групп, с целью противодействовать угрозе атомного облучения, отравления ядовитыми отходами и причинения ущерба природе. Движущим принципом становиться не столько идея равенства, сколько ценность безопасности. Место общности нужды и задачи устранения дефицита занимает общность страха и задача ликвидации рисков. Тем самым появляются новые источники соглашений. Общество риска порождают общности на основе объективно существующих опасностей. Однако они не имеют политико-организационной опоры, и их действия наталкиваются на национально-государственные и узко компаративистские интересы. Что порождает вопрос о том, способны ли эти общности стать политическим субъектом?      

Немецкий социолог утверждает, что мы продолжаем жить в мире современности, хотя и в его новой форме. Классическая фаза современности ассоциировалась с индивидуальным обществом, возникающая новая современность с ее технологией связывается с обществом риска. Тем самым современные мир соединяет в себе элементы обеих стадий. Новую фазу современности по прежнему характеризует процесс индивидуализации, когда социальные агенты становятся все более свободными от структурных ограничений и все более способны к рефлексии, суждений не только о самих себе, но и обществе, в котором они живут.

Современная социальная ситуация обусловлена многими событиями и процессами, по мнению некоторых исследователей можно считать отказ от идеи общества всеобщего благоденствия (социального государства), под знаком которой происходили все значительные изменения эпохи модерна. Можно предположить, что данный проект явился ответом на идею неопределенность будущего и связанные с ним риски, которым следовало противопоставить что-либо рациональное, управляемое и контролируемое. Отказ от проекта повлек установление нового соотношения между государством и рынком, где последний с необходимостью включает в себя риски.

В целом можно утверждать, что если в классической современности центральным вопросом было богатство и способы его более справедливого распределения, то в эпоху развитой современности центральным вопросом являются риски и способы их предотвращения, минимизация и управление. В то время как идеалом классической современности было равенство, и люди достигали согласия в его поисках, для эпохи новой современности идеалом выступает безопасность, а солидарность обнаруживается в поиске избавления от опасностей и рисков. Современные риски в значительной степени вызываются источниками богатства и не ограничиваются местом и временем.                    

«Торговой маркой» современного общества британский социолог З. Бауман считает отношение к своим членам как к индивидуальностям. Либерализация ознаменовала конец истории (Фукуяма) и принесла с собой беспрецедентную свободу экспериментирования, что неизбежно сопровождается рисками и опасностями. Современное общество явилось результатом эпохи революций XVIII, основными лозунгами которых были: уничтожение власти праздного класса аристократов, свобода в экономической и политической сферах, равенство путем упразднения сословного деления. Именно в борьбе за воплощение этих лозунгов появилось общество модерна, где лозунг устранения отживших политических форм привел к поражению политики и установлению власти международного капитала и финансов. Реализация принципа равенства обернулась возможностью воспринимать людей в качестве объектов, в качестве средств достижения определенных целей, а устранение традиционных сословий - унификацией и массовостью.

Главной чертой современного индивидуализированного общества З. Бауман считает неопределенность, которая означает нестабильность, гибкость, а так же фрагментарность и эпизодичность. Неопределенность обнаруживает себя  в самых разных измерениях (экономическом, политическом, нравственном, религиозном) и уровнях (индивидуальном и межличностном, локальном и глобальном). В целом для индивидуализированного общества характерны: утрата контроля над большинством социальных процессов, возрастающая неопределенность и, следовательно, незащищенность человека перед неконтролируемыми переменами, отказ от достижения перспективных целей. Данные черты взаимосвязаны и взаимозависимы. 

Британский ученый  описывает опыт переживания неопределенности разными социальными группами. Преимуществом властных структур является возможность реально использовать неопределенность  в своих корыстных целях. Она дает им новые способы контроля, менее затратные, не требующие трудоемких и дорогостоящих методов дисциплинарной практики. «Побег и ускользание, легкость и переменчивость пришли на смену мощному и зловещему  присутствию как главным приемам господства» [7]. Нормативное регулирование в настоящее время более не является необходимым инструментом доминирования власти. Оно оценивается как громоздкий, сложный и дорогостоящий механизм, а его преодоление ощущается как эмансипация и требование разума. Исчезновение ограничений и гибкость репрезентируется как  свидетельства прогресса. Условием вхождения в глобальную элиту является «готовность к жизни среди хаоса» и способность «процветать в условиях неустроенности», для этого необходимо «позиционировать себя в переплетении возможностей, а не оставаться парализованным одной пожизненной специальностью» [8]. Не в последнюю очередь именно властно-финансовая элита вносит дополнительную степень «прибавочной» неопределенности в социальный мир в своих интересах и по своей прихоти. Сама же оказывается застрахованной от негативных последствий свободы, находясь в безопасности, т.к., с одной стороны, научилась использовать неопределенность в качестве оправдания своей безответственности,  с другой, имеет большое число «запасных аэродромов». Идеологией данной группы становится постмодернизм, который А.С. Панарин определяет как «систему эффективной символической экспроприации всех наиболее серьезных оппонентов современной буржуазии» [9]. Постмодернизм исходит из того, что порядок, целостность, гармония оцениваются как изначально неоправданные конформистские допущения, выступающие всего лишь как замаскированный хаос элементов, ложно указывающих на возможность стабилизации и целостности мира. Он представляет собой культурную реакцию, в которой постепенно изживается просветительский культ разумного, рационального и мыслящего человека, берущего на себя личную ответственность за все, происходящее в обществе; выступает адептом беспорядка и хаоса, торжества социал-дарвинистского «естественного порядка», подтверждая, тем самым, что в общественной жизни ничего не наличествует «естественным образом», без особой духовной работы, связанной с символическим оформлением и санкционированием тех или иных практик в рамках влиятельной системы ценностей. Чтобы иметь широкое общественное признание и завоевать общественное мнение, субъекты должны быть наделены особым символическим капиталом. Для современной «элиты» постмодернизм есть способ символического освобождения, в первую очередь, от социальных обязательств. Можно утверждать, что описанная группа «привилегированных» в наибольшей степени защищена от опасностей и рисков современного «свободного общества» как в аспекте повседневной практики, так и в сфере идеологии. Взяв на вооружение идею постмодернизма о дистанцированости «обозначающего» от «обозначаемого», знака от референта, современная элита способна радикально уменьшить собственные риски, если сформирует такое массовое сознание, которое вообще утратит способность к достоверному различению виртуального и реального.            

Вторая группа - это люди со средним достатком, для которых неопределенность - судьба. Именно они – потенциальные жертвы данной ситуации, страдающие от неуверенности в будущее и устающие от темпов быстроменяющейся действительности и альтернатив. Результатом их борьбы за прозрачность и неуязвимость для опасностей стала зависимость от переменчивых и непредсказуемых «таинственных сил» (мировых финансов и бирж, рационализации), сокращения рынка труда, роста нищеты, глобального потепления, всепроникающего ощущения утраты контроля над настоящим. Среди них растет число тех, кто обнаруживает усталость от социальной мобильности и не готов отзываться на героические коллективные призывы. Их индивидуализм носит саморазоружающий характер. Тем более, что под юрисдикцией этой группы «не находится ни один из важнейших рычагов влияния на существующее положение дел» [10]. И крайне мала надежда на возобновление в их лице исполнения обязанностей ответственных граждан. Они обречены на статус незамечаемых и игнорируемых, несмотря на свое несомненное объективное присутствие, если их свобода обретет форму  освобождения от всех прежних социальных и культурных завоеваний цивилизации, избыточной социальности, акцентируясь исключительно на опыте «телесных практик».  

 Третью группу составляют неимущие, фактически не имеющие отношение к неопределенности и свободе. Пленники определенного социального места, ограниченные в возможностях и лишенные надежды на перемены, они практически лишены ресурсов для реализации предоставляемых современным обществом возможностей. В статье «О пользе «бедности» Бауман пишет, что «только вид бедных держит обеспеченных в состоянии страха и покорности» [11]. Наличие «армии бедняков» - важнейший фактор современного общества, значение которого заключается в смягчении восприятия неопределенности с одной стороны, указании на цену определенности и порядка с другой. Возможно, «отлученным» от свободы уже никогда не удастся перейти от эмпирического существования к символически признанному существованию, которое осуществляется посредством работы сочувствующих, подобно тому, как это произошло с рабочими, обретшими громкий голос и позицию благодаря марксизму.

Таким образом «опыт освобождения» по-разному проявляет себя в разных социальных группах. Опыт повседневности позволяет утверждать, что властно-финансовой элите или «классу привилегированных» в настоящее время удалось осуществить наиболее оптимальный обмен между свободой и безопасностью, максимально используя свободу, минимизировать риски, предложив остальным идею «гражданского общества» - свободных ассоциаций, складывающихся вне сферы деятельности государства и экономики. Среди таких ассоциаций группы заинтересованных в безопасности или обеспокоенных рисками граждан явно уступают сексуальным организациям и сторонникам виртуального мира «текстовых систем».

Многие работы посвященные анализу современной международной экономике и политике, ссылаются на явление глобализации. Феномен, который в современном обществознание, с точки зрения В.Л. Иноземцева, не получил тщательного анализа [12]. В противоположность подходам, где глобализация трактуется как бессубъектный и спонтанный процесс, Иноземцев предлагает различать две формы глобализации. Субъектом первой ее формы выступали европейские страны, которые осуществляли экспансию «западной» модели общества, с цель приспособить мир к ее потребностям. Не отрицая негативных последствий вестернизации, автор делает акцент на ее положительном влиянии, а именно позиции патернализма – осознавая свое превосходства, европейцы стремились «привит» свои порядки колонизируемым народам, пытаясь их понять, и были уверены в том, что их мир станет частью европейской цивилизации. Современный этап глобализации инициирован США – страной привыкшей использовать мир в своих корыстных целях и не способной к заботе о его поступательном развитии. Тем самым ответственность за кризисные явления современного этапа развития переносится с модернизации, инициированной европейскими странами, на ее американскую версию.    

Современный человек склонен называть свободой отсутствие ограничений и запретов. Нашим предшественникам исчезновение норм и ограничений, в том числе исходящих от государства,  представлялось соблазнительным видением. Освобождение означало эмансипацию и победу свободы. Но они не предвидели, что данный тип свободы имеет высокую цену. Человек, стремившийся к освобождению от давления внешнего мира, не мог предвидеть, что ценой свободы будет нестабильность, незащищенность, неопределенность и неуверенность. Счастье, понимаемое как свобода, возможность удовлетворения «потребностей, прежде в значительной степени подавлявшихся», с неизбежностью сопровождается опасностями и рисками. В поисках «элементов безопасности» человек жертвует именно так понимаемой свободой. Безопасность же означает защищенность от трех видов страданий: от тех, которые исходят «от нас самих», от «внешнего мира» и «от наших отношений с другими людьми». Тем самым «всплеск желаний» заменяется порядком. Последний, ограничивая свободу, носит принудительный характер и постоянно находится под угрозой, он уязвим и ненадежен. Главная привлекательность порядка заключается в том, что он обеспечивает возможность с определенной долей вероятности предсказывать результаты наших действий, и тем самым гарантировать некоторую безопасность. Постоянное воспроизведение порядка называется культурой. Установление порядка вряд ли будет когда-либо завершено, т.к. требует постоянного поддержания. Порядок достигается установлением правил, ограничивающих собственную свободу выбора, и предписывающих нормы поведения всем другим.  Если же шансы любого события представляются равновероятными, следует говорить об отсутствии порядка, т.е. хаосе. Культурный кризис означает, что повседневный порядок либо нарушается, либо игнорируется. При этом следует сказать, что идея «порядка» по своей сути спорна, т.к. то, что представляется порядком для власти, может восприниматься как хаос теми, кем власть управляет.

Обмен свободы на безопасность не носит характер выбора между добром и злом, т.к. для человека желанны обе ценности, любой выбор сопровождается потерями и страданиями. Свобода, сопряженная с опасностями, может породить не меньше несчастий, чем безопасность без свободы. Возможность устойчивого развития между свободой и безопасностью логически противоречива и практически нереализуема, но является стимулом для поиска наилучших форм обмена между свободой и безопасностью. Главная угроза как свободе, так и безопасности заключается в отказе от самого поиска условий их существования, в ослаблении энергии, с которой ведется этот поиск.

Литература

1. Ритцер Дж. Современные социологические теории. 5-е изд. – СПб.: Питер, 2002. – C. 507

2. См. об этом: Хабермас Ю. Отношения между системой и жизненным миром в условиях позднего капитализма // Теоретическая социология: Антология: В 2 ч. / Пер. с англ., фр., нем., ит. Сост. и общ. Ред. С. П. Баньковской. – М.: Книжный дом «Университет», 2002. – Ч. 2. с. 353-372.

3. Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну / Пер. с нем. В. Седельника и Н. Федотовой; Полсесл. А. Филлипова. – М.: Прогресс-Традиция, 2000. – С. 21.

4. Там же. С. 33.

5. Там же. С. 25-27.

6. Там же. С. 54.

7. Бауман З. Индивидуализированное общество / Пер. с англ. под ред. В.Л. Иноземцева. – М., Логос, 2002. – 390с.

8. Там же. С.50.

9. Панарин А.С. Постмодернизм и глобализация: проект освобождения собственников от социальных и национальных обязательств. // Вопросы философии. 2003. №6. с.16-36.

10. Бауман З. Указ. соч. С. 65.

11. Бауман З. Указ. соч. С. 147.

12. Иноземцев В.И. Вестернизация как глобализация и «глобализация» как американизация // Вопросы философии. 2004. №4. с.58-69.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                        

    


Авторские данные:

Иванова Наталья Александровна

Зав. кафедрой философии, к.ф.н., доцент, Новокузнецкий филиал-институт Кемеровского государственного университета, г. Новокузнецк, 77-60-54, 77-48-80, e-mail: root@nkfi.ru

Кемеровская обл., г. Новокузнецк, пр. Металлургов 15-96, 74-54-23, alekseeva-masha@mail.ru

Неопределенность и риски современного общества: опыт осмысления

10 страниц

 

 

 

 

 

 

Наверх страницы

Внимание! Не забудьте ознакомиться с остальными документами данного пользователя!

Соседние файлы в текущем каталоге:

На сайте уже 21970 файлов общим размером 9.9 ГБ.

Наш сайт представляет собой Сервис, где студенты самых различных специальностей могут делиться своей учебой. Для удобства организован онлайн просмотр содержимого самых разных форматов файлов с возможностью их скачивания. У нас можно найти курсовые и лабораторные работы, дипломные работы и диссертации, лекции и шпаргалки, учебники, чертежи, инструкции, пособия и методички - можно найти любые учебные материалы. Наш полезный сервис предназначен прежде всего для помощи студентам в учёбе, ведь разобраться с любым предметом всегда быстрее когда можно посмотреть примеры, ознакомится более углубленно по той или иной теме. Все материалы на сайте представлены для ознакомления и загружены самими пользователями. Учитесь с нами, учитесь на пятерки и становитесь самыми грамотными специалистами своей профессии.

Не нашли нужный документ? Воспользуйтесь поиском по содержимому всех файлов сайта:



Каждый день, проснувшись по утру, заходи на obmendoc.ru

Товарищ, не ленись - делись файлами и новому учись!

Яндекс.Метрика