практическая часть. ОbmenDoc.ru - Сервис, где делятся учебой.

Скачиваний:   0
Пользователь:   prepod
Добавлен:   30.12.2015
Размер:   37.4 КБ
СКАЧАТЬ

2.1. Общая характеристика анализируемого материала

Русский рок как культурное явление второй половины 20 века оказал значительное влияние на формирование языковой картины мира нескольких поколений носителей русской культуры. Он формировал не только эстетический вкус и языковую личность представителей рок-культуры, но и их жизневосприятие, жизненные установки, цели и методы утверждения себя как члена общества. Глазами лирических героев рок-поэзии смотрело на мир не одно подрастающее поколение, этими «последними героями» восхищались, их примеру слепо следовали, подражали речи и манерам рок-музыкантов.

Рок-поэзия может рассматриваться как один из типов современной русской культуры, имеющих круг своих носителей, к числу которых относятся как создатели поэтических текстов, так и широкая аудитория, принимающая и разделяющая взгляд на мир, транслируемый коллективной языковой личностью [21,30].

Несмотря на то, что многие рок-музыканты, например, В. Цой, считали, что тексты их песен не могут рассматриваться в отрыве от музыки [27, 207],  трудно отрицать, что тексты рок-песен могут являться самостоятельными литературными произведениями и, следовательно, могут быть предметом филологического исследования. Хотя их анализу посвящены многочисленные исследования таких ученых, как В. В. Багичева, И. В. Нефёдов, М. Беспамятных, М. А. Солодова, Е. Н. Попова, Н.К. Нежданова и др., многие особенности языковой картины мира рок-поэзии остаются малоизученными.

Для анализа выбраны тексты песен групп «Гражданская оборона», «Кино», «ДДТ» и «Nautilus Pompilius», авторства Егора Летова, Виктора Цоя, Юрия Шевчука и Ильи Кормильцева, соответственно. Выход данных произведений датируется концом 80-х годов 20 века, а если говорить точнее, 1987-1989 годами. Отбор материала обусловлен, во-первых, тем, что данные авторы являются представителями разных рок-школ, существовавших в рамках русского рока, также эти авторы являются типичными и наиболее известными представителями соответственных рок-школ. Их произведения считаются классическими и эталонными для поэзии русского рока. Во-вторых, выбранные тексты могут считаться превосходными образцами поэзии постмодернизма, стихи этих авторов входили в состав антологий и выходили отдельными сборниками.

Некоторые ученые (Щербенок А.В., Шадурский В.В.) оспаривают принадлежность рок-поэзии к поэзии как таковой, иногда ссылаясь на слова самих рок-музыкантов. Когда в конце 80-х Виктора Цоя одолевали вопросами «об отличии рок-поэзии от поэзии вообще», он всегда отвечал, что «тексты своих песен в отрыве от музыки» не может «рассматривать», ибо «они много таким образом потеряют» [27, 207]. С этим мнением невозможно не согласиться, но также невозможно отрицать, что тексты рок-песен могут самостоятельно функционировать как литературные произведения, в них отображаются жизненные реалии, идеи, волнующие общество, что характерно больше для литературы, чем для музыки. В связи с этим трудно отрицать факт необходимости филологического изучения текстов т.н. «рок поэзии». Не случайно в нескольких российских вузах студентам-филологам даже преподается поэзия русского рока как отдельная дисциплина.

 

2.2. Концептуальная ориентированность анализированных текстов

Анализируемые произведения Егора Летова, Виктора Цоя, Ильи Кормильцева и Юрия Шевчука тяготеют к концептуальному типу. Об этом свидетельствуют многие факторы: восприятие парадигм в большей степени обусловлено контекстуальным значением, образами, создаваемыми словами, а не прямым значением слов; присутствием импликатем (сам исторический период и социокультурная обстановка подразумевали создание текстов, с широким подтекстом); с трудно предсказуемыми последующими членами парадигмы. Тексты ориентированы на восприятие по преимуществу на понятийном, а не на образном уровне.

Принадлежность анализируемых текстов к данному типу позволяет сделать вывод о большей концептуальной нагрузке, которую они несут по сравнению с текстами проективного типа и о значительной вариативности их восприятия на образном уровне.

Данный тезис можно проиллюстрировать на примере текста Егора Летова «Среди зараженного логикой мира»:

Здравствуй, мы снова

соприкасаемся бубенчиками резанных рук,

Обнажённые вены,

иллюзорные линии на бумаге....

 

Среди заражённого логикой мира.

Среди заражённого логикой мира.

 

Это игра в осторожность,

а я ни разу не играл в такую игру.

Окружённое небо,

и, тем не менее, посметь остаться живым...

 

Среди заражённого логикой мира.

 

Я научился кусать потолок,

Я научился писать на воде,

Я научился орать в пустоту,

И мешать деревьям стоять на месте...

 

Самое-самое время

 смотреть открытыми глазами на солнце.

Скоро стемнеет совсем,

и нам достанутся холодные колючие стены...

Данный текст относится к концептуальному типу, такой вывод позволяют сделать следующие факты:

1. Построение текста на основе  антиномии «Мы» - «Они», в тексте противопоставляется «зараженный логикой мир» лирическому герою, который отказывается «играть в осторожность», но, тем не менее, приспосабливается к условиям окружающей действительности («я научился кусать потолок, я научился писать на воде»). Основными лексическими парадигмами, формирующими антиномию, являются противопоставленные парадигмы «Иллюзорность» - «Логика», «Война» - «Жизнь» («Окружённое небо, и, тем не менее, посметь остаться живым»), «Тепло» - «Холод» и др.

2.  Данный текст содержит значительное количество парадигм («Иллюзорность», «Логика», «Война», «Холод», «Тепло», «Свет», «Тьма» и др.), но принадлежность лексем к той или иной парадигме определяется на собственно семантикой слова, но в большей степени контекстуальным значением. Так слово «стены» соотносится с парадигмами «Тьма» и «Холод», такой вывод можно сделать, опираясь  на контекст.

3. Широкий подтекст объясняется социальными реалиями современной автору действительности. Из присутствия импликатем в тексте следует значительная степень вариативности восприятия текста, а следовательно и значительные расхождения в толковании, осмыслении данного произведения, определения главной идеи и т.п.

4. Будучи ориентированным на узкий круг реципиентов, обладающих специфичными эстетическими вкусами, текст претендует на оригинальность, а следовательно и непредсказуемость последующих членов парадигмы объясняется не только необходимостью использования т.н. «Эзопового языка», но тяготением к новым формам выражения, ориентированным на уникальность.

Данными характеристиками в той или иной степени обладают все тексты, выбранные для анализа.

 

1.2. Антиномичность концептов «Мы» - «Они»

Противопоставление концептов «Мы» и «Они» имеет большое значение для поэзии русского рока, т.к., будучи по своей природе поэзией  бунта, имеющей в основном социальную направленность, она предполагает наличие двух противоборствующих начал, которые фактически не выражены, но подразумеваются. Мы находим подтверждение данного тезиса в анализе литературоведов и разъяснениях самих авторов [16, 15].

Это противопоставление может быть названо антиномией, поскольку оно не получает разрешения ни в рамках отдельных произведений, ни в рамках более широкого контекста. Антиномичность – одна из главных черт русской рок-поэзии [26,51].

В составе антиномии «Мы» - «Они» на образно-понятийном уровне содержательной структуры текста выделяются два противоположных взаимосвязанных начала [22,52], каждое из которых по существу является концептом.

Основная антиномия русской рок-поэзии выражается в противопоставлении двух начал, двух миров: мира «потерянного поколения», которое «молчит по углам» (К. Кинчев) и мира тех, кто «умеет летать»[20,15].

Первый мир формирует концепт «Они». Это все, что не приемлется авторами: насилие («убивают и кричат», «спалит небо», «передушит всех»), конформизм («их ждет дома обед», «им нельзя рисковать, потому что у них есть дом»), слабость («а те, кто слаб, живет из запоя в запой»), предательство («это знают Иуды блокадных зим», «И если есть те, кто приходят к тебе, найдутся и те, кто придут за тобой»). Оценочная парадигма, входящая в состав вербальных определений данного концепта, резко негативна, используется сниженная лексика («Я одурел от дерьма», «Сколько правды в глазах государственных шлюх!», «На мою свободу слова льют козлы свободу лжи», «Меня загнали хмыри»), императивные конструкции, выражающие аморальные принципы как принципы общечеловеческой морали («Подай, купи, продай, Достань, найди, возьми!», «Куда? Сидеть! Молчать! Не кричать! Не петь!», «Марш, марш, левой, Марш, марш, правой!»)

Концепт «Мы» – это полная противоположность концепту «Они». множественное число личного местоимения подразумевает некое единство, в котором лирический субъект "я", с одной стороны, растворяется, а с другой, сливаясь с ним, подчеркивает свою индивидуальность, непохожесть, неслиянность [20,15]. Местоимение «я» часто используется в произведениях рок-поэтов, например, в текстах Виктора Цоя оно употреблено 92 раза [10,56].

Стоит упомянуть, что зачастую противопоставление данных концептов носит характер системы контрарных коррелят, т.е. в противопоставление вышеупомянутых концептов дополняется третьим элементом, являющимся по своей природе нейтральным. В творчестве некоторых авторов концепт «Мы»  может включать в себя это промежуточное звено, это зависит от оценки, которую дает автор данному концепту. Например, в творчестве Ильи Кормильцева, концепт «Мы» имеет нейтральную характеристику, поэтому в его творчестве противопоставление выражено системой контрадикторных коррелят.

Третье, промежуточное звено этой системы, может характериховаться по-разному.

Ключевой для понимания концепта «Мы» является оценочная парадигма. Она распадается на наибольшее количество подпарадигм, именно благодаря ей в сознании реципиента складывается определенное отношение к описываемым реалиям, эта парадигма отражает точку зрения  автора по поводу того или иного описываемого явлении действительности, той или иной ситуации,. Собственно, в определении отношения автора заключается основная функция данной парадигмы.

Оценка – это восприятие объекта или явления как соответствующего или несоответствующего нормам и идеалам. Поэтому от построения оценочной парадигмы зависит воплощение других парадигм, т.к.  автор строит другие парадигмы концепта на основании своей оценки.

            В анализируемых произведениях у разных авторов  можно выделить три типа отношений к концепту «Мы», соответственно три оценочных парадигмы. В текстах Егора Летова концепт «Мы» ассоциируется с понятием «Аутсайдерства», у Виктора Цоя наблюдается взаимосвязь данного концепта с понятием «Сверхлюди»,  у Ильи Кормильцева – с «Ординарностью». В текстах же Юрия Шевчука нет однозначной оценки концепта, его героев нельзя назвать ни заурядными личностями, ни аутсайдерами, ни сверхлюдьми, но в оценке стоит заметить превалирование если не негативного отношения, то отсутствие веры, агрессивной настроенности, упаднического духа.

Рассмотрим данные парадигмы подробнее.

Парадигма «Аутсайдерства» в творчестве Егора Летова образуется следующими подпарадигмами:  ненормальность (сумасшедшие, смешные, больные, экстремист), ирреальность (иллюзорный), одиночество («а мы одни»), обреченность («нам достанутся холодные колючие стены», «у нас не осталось ничего - мы мрем», «Все, что мы можем - это быть лишь льдом», «я простудился, умер, мне спокойно»). Эскапизм - побег от действительности («Или покончить с собой,//Если всерьез воспринимать этот мир») – считается одной из типических установок рок-поэзии. «Специфическая черта этих текстов - эскапистская установка на герметичность поэтического мира, который сводит к минимуму соприкосновение с жизненными реалиями»[16,20].

Оценочная парадигма наиболее существенна для создания и осмысления концепта «Мы» в поэзии Егора Летова, т.к. передает видение автором судьбы отдельно взятой группы людей, обреченность личностей, противостоящих основной массе, не способных слиться с нею, вынужденных приспосабливаться, поражением которых в конечном итоге должна закончиться борьба. Часто элементы этой парадигмы создаются с помощью противопоставления, выращенного грамматически или подразумеваемого («Среди твоей ноpмальности живет такой, как я» - нормальность заурядного человека в некотором смысле противопоставлена ненормальности выразителя концепта, «Вас слишком много, а мы одни»-противопоставление на уровне синтаксиса, выраженное сложносочинительным предложением), т.е. парадигма существует в сопоставлении, функционирует на фоне другой парадигмы или даже концепта. Оценка концепта дается через сравнение его с другими концептами, с понятиями, принятыми за эталон.

Данные подпарадигмы также присутствуют в творчестве Юрия Шевчука. У него можно встретить парадигмы ирреальности («Эфемерное счастье», «Затвердел и остался навек неродившийся крик», «Безразличные грезы»), одиночества («В суете наступает совсем одинокая ночь») и обреченности («В этом мире того, что хотелось бы нам - нет», «И когда нам так хочется громко и долго кричать, Вся огромная наша родня умоляет молчать.»). несмотря на схожесть парадигматического ряда Шевчука и Летова, оценка концепта разница, если у Летова полнейшая безысходность («И все что мы можем — это быть лишь льдом»), эскапизм («Мы уйдём от сюда прочь», «Мы покинем этот дом »), то Шевчук призывает остаться и бороться («Мы верим, что в силах его(мир) изменить - да!»).

Оценочная парадигма Шевчука отличается от соответствующей парадигмы Летова наличием подпарадигмы «Агрессивность» («Революция, ты научила нас верить в несправедливость добра», «Ешьте, но знайте, мы вам не простим», «Сколько афганей стоит смерть»). Благодаря этой подпарадигме в сознании читателя создается не образ героя, лишенного шансов на успех, а т.н. «вечного революционера».

В творчестве Виктора Цоя оценочная парадигма представлена парадигмой «Сверхлюди», определяющей концепт «Мы»: это избранники богов, существа, которым все по плечу. Н.К. Нежданова отмечает, характеризуя лирического героя Цоя, что «это романтик и последний герой, совершающий свой поход между землей и небом ("Группа крови"). Он из тех, кто в пятнадцать лет убежал из дома, подросток, прочитавший "вагон романтических книг ".Он мог бы умереть, если бы "знал, за что умирать". Он - "борец за справедливость" ("Саша"), он любит ночь, он уходит в ночь, он живет в состоянии войны: "весь мир идет на меня войной"» [19,38].

Парадигма «Сверхлюди» распадается на частные парадигмы: Избранность, Разочарование, Нонконформизм.

Важнейшей парадигмой из вышеперечисленных является парадигма «Избранность». Она является наиболее объемной, внутри нее можно выделить  незавуалированные характеристики («Мы идем, мы сильны и бодры...», «Мы хотим жить, мы живучи, как кошки») и фразы, подчеркивающие собственно избранность лирического героя и группы лиц, примыкающей к нему («Это наш день, мы узнали его по расположению звезд, Знаки огня и воды, взгляды богов» «Мы поверили звездам»).

Анализ произведений Ильи Кормильцева дает повод для обозначения оценочной парадигмы как «Ординарность», т.к. отношение к концепту «Мы», к лирическому герою такое, как заурядным, среднестатистическим гражданам, без знака плюс или минус. Поэтому оппозиция, существующая в текстах, представлена только двумя членами «Мы» и «Они», т.е. противопоставление представлено в виде парадигмы контрадикторных коррелят. Это свидетельствует о нейтральной оценке концепта «Мы».

Оценочную парадигму составляют подпарадигмы «Заурядность», «Пассивность», «Страх».

Подпарадигма «Заурядности» малочисленна, но именно она дает представление об оценке концепта автором («Мы ребята не зазнайки». «Бесцветный», «В нашей семье каждый делает что-то», «ясный взор»). Оценочная парадигма, благодаря включению в нее подпарадигмы «Заурядность», приобретает нейтральный характер. Лирический герой такой, как все, его мысли, чувства, переживания характерны для большей части людей, не отличаются уникальностью. Частотное использование первого лица множественного числа и слов, обозначающих общность людей, подтверждают данный тезис. Но если у Летова и Цоя местоимение «мы» относилось к узкому кругу лиц, то в произведениях Кормильцева это местоимение заменяет собой наименование общества, поколения. Например, наименование «наша семья» носит обобщающий характер, точно так же «мать», «отец», несмотря на использование формы единственного числа, имеют значение множества, обозначая что-то характерное для всех матерей и отцов, для всех семей.

Парадигма «Страх» («нас любит страх» «Я не видел людей страшней,// Чем людей цвета хаки», «И горе мне, если впал я в безмолвие») создает образ страха в творчестве Ильи Кормильцева как  типичное явление, ощущение, преследующее людей, сопровождающее их в течение всей жизни.

Таким образом, оценочные характеристики концепта «Мы» значительно отличаются у разных авторов, от аутсайдерства до ординарности, от ординарности до сверхлюдей. Следовательно, сама оценочная парадигма носит характер парадигмы контрарных коррелят, концепт воспринимается самими авторами неоднозначно. В зависимости от видения автором концепта и у читателя формируется соответствующая система оценок.

Важной для определения концепта «Мы» является парадигма «Действие». Она находит разное воплощение в творчестве разных поэтов, но характерны для нее следующие парадигмы низшего уровня: «Отсутствие действие», «Наличие действия», «Игра».

В творчестве Егора Летова парадигма «Действие» представлена подпарадигмами: руководство к действию («Не надо помнить, не надо ждать, не надо верить, не надо лгать»), игра («Я никогда не играл в такую игру»), советы («Самое-самое время смотреть открытыми глазами на солнце»), поиски («ищу», «найду»). В основном в парадигму входят слова, словосочетания, имеющие значение процесса, эта парадигма призвана дать концепту характеристику через действие, как реальное, так и предполагаемое, желательное.

Стоит обратить особое внимание на действия, которые не могут быть реализованы в условиях современной автору действительности. С помощью их обозначений создается образ некой ирреальной действительности, которую могли бы сформировать лирический герой со своими единомышленниками, но из-за того, что «Мы» в творчестве Летова – аутсайдеры, все попытки что-либо изменить обречены на провал. Данный тезис находит свое подтверждение на грамматическом уровне. Конструкции, использованные для составления парадигмы действия, носят условный характер, выходит на первый план отрицание («Я ни разу не играл в такую игру», «не надо» повторяется не только в качестве анафоры в тексте песни «Зоопарк», но является своеобразным рефреном к творчеству группы, относящемуся к концу 80-х годов). Использование частиц также усиливает данное впечатление «И все, что мы можем,- это быть лишь льдом», «Пока мы существуем», «Ведь мы - лед под ногами майора».  Данная парадигма перекликается с парадигмой «Ирреальности», создает ощущение тщетности и обреченности.

В творчестве Юрия Шевчука реализуется идея игры («Я получил эту роль», «Короче, тех, кого всегда у нас вызывают на «бис»). Отношение к парадигме «Игра» сходно у Летова и Шевчука: они оба считают неприемлемым играть в игры. Истинное действие несовместимо с игрой,  играть согласны представители мира, относящегося к концепту «Они».

Важной для построения концепта «Мы» в творчестве Цоя и Шевчука является парадигма «Перемены». Эта парадигма тщательно разработана («И вот мы делаем шаг на недостроенный мост»,  «Дальше действовать будем мы!», «Те, кто молчал, перестали молчать», «Мы верим, что в силах его изменить - да!», «В наших глазах крики "Вперед!"//В наших глазах рождение дня»). Парадигма имеет разный состав. В нее могут входить лексические единицы, включающие в свое значение сему «перемены» или сему, ассоциирующуюся с нею («Революция», «Мы ждем перемен»), обозначающие природные реалии («На улице снег утратил свою белизну»), создающие  ассоциативный ряд («Замерзшие пальцы ломают спички,//От которых зажгутся костры»). Такая развернутость парадигмы свидетельствует о ее большом значении для творчества Цоя и Шевчука, она доказывает их веру в возможность изменения и усовершенствования общества.

Парадигма «Действия» состоит из следующих подпарадигм: «Собственно действие» («Мы идем», «мы делаем шаг», «И вот мы пришли заявить о своих правах: "Да!"», «Мы выходили под дождь», «Мы пробьем все стены в мире»), «Сомнения» («Кто знает, я возможно не прав», «Нас сомненья грызут. //Я сомнениям этим не рад», «И я не знаю точно, кто из нас прав»), желания («Мы хотим видеть дальше,// чем окна дома напротив», «Мы хотим жить, мы живучи, как кошки», «Мы хотели спать, не было снов.//Мы хотели песен, не было слов», «Я просто хочу быть свободным и точка», «Мы верим что в силах его изменить – да).

Парадигма «Взаимодействие» распадается на две подпарадигмы: «Взаимодействие с нейтральными» и «Взаимодействие с враждебными». Парадигма «Взаимодействия с нейтральными» в творчестве Егора Летова включает в себя следующие мотивы: неприятие нас нейтральными («никто из них не примет нас, никто не поймет»), воздействие на нас нейтральных («Когда я с ними, я перестаю умирать »), влияние нас на нейтральных («внутри твоей тревоги притаился партизан»). При взаимодействии этих двух концептов можно наблюдать одновременное сопоставление («внутри твоей реальности гуляют сквозняки»- «я иллюзорен со всех сторон») и противопоставление («среди твоей нормальности живет такой, как я») даже в рамках одного текста, это доказывает родственность концептов, но в тоже время, если «Мы» - аутсайдеры, которые обречены на провал, то у «Нейтральных» есть надежда, вера. Но эта надежда нереализуема, т.к. изменить на самом деле они ничего не смогут.

В творчестве Цоя, наоборот, взаимодействие концепта с нейтральной стороной сводится к сотрудничеству, присоединению «Нейтральных» к «Мы» («Тебе найдется место у нас», «Попробуй спеть вместе со мной,// Вставай рядом со мной»).

Парадигма «Взаимодействия с враждебными» у Летова сочетает в себе неприятие враждебных, приспособление к враждебному миру («мы забудем свою боль, мы сыграем свою роль») и противодействие ему («я научился кусать потолок, я научился писать на воде...»), препятствие (лед, гололед). Мотив приспособленчества также можно найти и в произведениях Ильи Кормильцева  («И я держу равнение, даже целуясь на // Скованных одной цепью»). Наличие этих парадигм обусловлено особенностями картины мира разных авторов.  Идея приспособленчества вытекает из сходного отношения к концепту «мы» у Летова, как к аутсайдерам, у Кормильцева – к  ординарностям.

Противодействие враждебному миру встречается, помимо Летова, у Цоя («Дальше действовать будем мы!», «И вот мы пришли заявить о своих правах: "Да!"») и Шевчука («Мы бьемся насмерть во вторник за среду», «Мы верим, что в силах его изменить - да»).

Типичной для рассматриваемых произведений является также парадигма «Неприятия» («Мы прячем глаза за шторами век», «Я ухожу» – повторяется рефреном, «А пока мы сидим и страдаем, скулим у захлопнутых врат», «Мы ушли из зоопарка», «Я знать не хочу»). Идея эскейпизма достаточно характерна, она присутствует в произведениях всех авторов, выбранных для анализа.

 Данные парадигмы также определяют концепты «нейтральные» и «они», но имеют большее значение для характеристики концепта «мы».

Противопоставление концептов может быть выражено метафорически («И если тебе вдруг наскучит твой ласковый свет, // Тебе найдется место у нас, дождя хватит на всех» – т.е. образ «ласкового света» вступает в оппозицию по отношению к образу «дождя», парадигма «Конформизм», формирующая концепт «Они», противопоставляется  парадигме «Нонконформизм», определяющей концепт «Мы», посредством  метафор), грамматически («Вас слишком много, а мы одни» - оппозиция выражена с помощью противительного союза), логико-грамматически («Это игра в осторожность, а я ни разу не играл в такую игру»- несмотря на наличие противопоставления на грамматическом уровне, истинная оппозиция выявляется логически), логически («Те, кому нечего ждать, отправляются в путь// Те, кто спасен, те, кто спасен.//Тем, кто ложится спать -//Спокойного сна»).

 

Выводы ко второй главе

Парадигматический анализ данного материала дает возможность соотнести творчество выбранных рок-поэтов с разными художественными методами.

Так тексты Егора Летова тяготеют к романтизму, такой вывод можно сделать исходя из существования и ведущей роли в его творчестве таких парадигм, как  «эскапизм», «ирреальность», «одиночество»,  выдвижение на первый план исключительных характеров и сюжетов, увеличение роли субъективной авторской оценки – это является основными характеристиками романтизма [].

Что касается творчества Виктора Цоя, то сама оценка, даваемая концепту «Мы» - «Сверхлюди»,- наталкивает на сравнение с текстами неоромантиков. Так же как и у неоромантиков, типичный герой произведений Виктора Цоя – необыкновенный человек, противостоящий обществу, жизнь которого наполнена приключениями и романтикой, а нередко и сопряжена с риском []. В системе парадигм этого рок-поэта уже нет «эскапизма», неотъемлемой частью его произведений является борьба. Он утверждает избранность своих героев, перемены, которые они несут с собою, именно наличие данных парадигм в текстах Виктора Цоя доказывают справедливость ранее выдвинутого тезиса.

При парадигматическом анализе текстов Юрия Шевчука в них были выявлены парадигмы, которые дают повод соотнести его творчество как с романтизмом (например, парадигмы «ирреальность», «обреченность», «игра» и др.), так и с неоромантизмом (например, парадигмы «перемены», «противостояние враждебному миру» и др.). Но невозможно отрицать тяготение творчества к романтическим традициям, не смотря на наличие и реалистических аспектов (например, парадигма «сомнения», которая в большей степени характеризуют общие настроения в обществе («нас сомненья грызут»).

В тоже время в текстах Ильи Кормильцева явно преобладают реалистические настроения. Оценочная парадигма концепта «Мы» выражена парадигмой «Ординарность». Также усиливает  типичность изображаемых  событий парадигма «Заурядность», это отсылает традиционному определению  реализма, данное Ф.Энгельсом, «Изображение типических характеров в типических обстоятельствах при верности деталей» [].

Для вербальных определений антиномичных концептов  «Мы» - «Они» в рок-поэзии Е. Летова, И. Кормильцева, В. Цоя и Ю. Шевчука можно считать существенными следующие черты:

- представление оппозиции через систему контрарных коррелят, третья сторона которых присутствует, но иногда объединяется с концептом «Мы»;

- ведущая роль оценочной парадигмы, обусловленность ею включение тех или иных подпарадигм в состав концепта;

- характеристика концептов через противопоставление друг другу;

-метафорическое, грамматическое, логико-грамматическое и логическое  противопоставление концептов.

 

 

 

Наверх страницы

Внимание! Не забудьте ознакомиться с остальными документами данного пользователя!

Соседние файлы в текущем каталоге:

На сайте уже 21970 файлов общим размером 9.9 ГБ.

Наш сайт представляет собой Сервис, где студенты самых различных специальностей могут делиться своей учебой. Для удобства организован онлайн просмотр содержимого самых разных форматов файлов с возможностью их скачивания. У нас можно найти курсовые и лабораторные работы, дипломные работы и диссертации, лекции и шпаргалки, учебники, чертежи, инструкции, пособия и методички - можно найти любые учебные материалы. Наш полезный сервис предназначен прежде всего для помощи студентам в учёбе, ведь разобраться с любым предметом всегда быстрее когда можно посмотреть примеры, ознакомится более углубленно по той или иной теме. Все материалы на сайте представлены для ознакомления и загружены самими пользователями. Учитесь с нами, учитесь на пятерки и становитесь самыми грамотными специалистами своей профессии.

Не нашли нужный документ? Воспользуйтесь поиском по содержимому всех файлов сайта:



Каждый день, проснувшись по утру, заходи на obmendoc.ru

Товарищ, не ленись - делись файлами и новому учись!

Яндекс.Метрика